«Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур говорил: «Если вы не умеете петь, открывайте свой рот хоть как-нибудь и повторяйте святое имя. Даже если вы и не искусный певец, воспевание имени – это кӣртан». Он объяснил, почему необходимо совершать Хари-кӣртан и как это делать:

«Хари-кӣртан – вечная и естественная деятельность всех джӣв, свободных от всех привязанностей к этому изменчивому миру, поскольку Хари есть Абсолютная Истина. Душа должна быть занята исключительно непрерывным служением Хари. Единственное предназначение речи состоит в том, чтобы воспевать Хари-кӣртан, который неотличен от служения Хари и является неотъемлемой частью служения Хари, осуществляемого всеми остальными органами чувств. Тот, кто не занимает постоянно свою речь в воспевании Хари-кӣртана, не подступится к Хари-севе никаким другим способом. Поэтому Хари-кӣртан следует воспевать, будучи смиреннее травинки. Здесь нет места мирскому тщеславию или стремлению к обретению мирской выгоды. Единственной нашей целью должно быть удовлетворение Хари».*

Неотъемлемой частью традиционного бенгальского кӣртана являлись āкхары, дополнительные партии, не входящие в основную композицию, которые раскрывали или подчёркивали суть песни. Например, в песне «Гаура-āрати» Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура āкхарами являются строчки гаурāн̇гера āратика ш́обхā джага-джана-мана-лобхā и ш́ан̇кха бāдже гхан̣т̣ā бāдже мадхура мадхура мадхура бāдже. В нескольких своих песнях Ш́рӣла Бхактивинода Т̣хāкур выделил опредёленные āкхары, которые следует петь. Хотя певцы могли произносить āкхары произвольно или экспромтом, Ш́рӣла Бхактисиддхāнта Сарасватӣ не одобрял подобного подхода, рекомендуя преданным петь лишь подлинные песни и āкхары, данные вайш̣н̣авскими āчāрйами. 

Когда кто-либо из опытных певцов приходил в Гауд̣ӣя Мат̣х или на одну из публичных программ, желая спеть, Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур просил его совершать нāма-сан̇кӣртану, а именно петь махā-мантру Харе Кр̣ш̣н̣а. Ему не нравилось, когда песни о преданности исполняли люди, не следующие регулирующим принципам. Он говорил, что кӣртан предназначен для Кр̣ш̣н̣а-кӣрти (прославления Кр̣ш̣н̣ы), а не для развлечения публики.
В традиции Гауд̣ӣя-кӣртана существовали тысячи песен, большая часть которых описывала формы, качества и игры Кр̣ш̣н̣ы, Гаурāн̇ги и Их спутников, а также глубокое желание служить им. Однако кӣртан, который проводился в Гауд̣ӣя Мат̣хе, в основном включал в себя наименее эзотерические композиции.
В основу богослужения в Гауд̣ӣя Мат̣хе легли несколько песен Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура наряду с несколькими песнями Нароттамы Дāса Т̣хāкура и других. Будучи проповедниками, Ш́рӣла Бхактивинода Т̣хāкур и Ш́рӣла Нароттама дāс Т̣хāкур написали множество песен, призванных помочь преданным, находящимся на стадии сāдхана-бхакти, систематически продвигаться к совершенной стадии премы. Ш́рӣла Бхактисиддхāнта Сарасватӣ считал такие песни подходящими для регулярного пения в Гауд̣ӣя Мат̣хе. Помимо тех песен, которые исполнялись на ежедневных богослужениях, он часто просил учеников петь и другие песни Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура, которые выражали чувства и устремления, подходящие для преданных, практикующих сāдхана-бхакти. Он говорил, что воспевание кӣртана Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура, начинающегося словами бхаджа ре бхаджа ре āмāра мана ати манда, ранним утром – это то же самое, что бить свой ум башмаками, и что преданные должны всегда помнить об этом, ибо это поможет им выйти из под власти своего бесконтрольного ума.
У Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура также были сокровенные песни, выражающие преданность на стадии сāдхйи, и две из них все ученики должны были ежедневно петь: одну, начинающуюся словами бхāле горā-гадāдхарера āрати нехāри, во время ман̇гала-āрати, а другую, джайа джайа рāдхā-кр̣ш̣н̣а йугала-милана, – во время сандхйā-āрати. Иногда Ш́рӣла Бхактисиддхāнта Сарасватӣ просил кого-либо из своих ближайших спутников спеть ему другие эзотерические песни Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура, такие как āми то’свāнанда-сукхада-вāсӣ и рāдхā-кун̣д̣а-тата кун̃джа-кут̣ӣра.
Направляя своих учеников к высшей цели, Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур настаивал на том, что до тех пор, пока они не обрели соответствующую квалификацию, им не следует сосредоточиваться на песнях, выражавших высочайшие эмоции преданности, и в особенности на тех, которые описывали трансцендентный эротизм.** Он запрещал исполнять на публике многие песни, которые могли стать причиной полового возбуждения у всех людей, за исключением продвинутых преданных. Среди этих запретных песен была широко известная и восхитительно красивая вступительная песня «Ман̇гала-гӣта̄м» из «Ш́рӣ Гӣта-говинды», в которой только первая строчка, ш́рӣта-камалā-куча-ман̣д̣ала, была немного эротической: «Тот, кто покоится на груди богини удачи». Тем не менее в середине 30-х годов во время Кāртики он ввёл пение аш̣т̣а-кāлӣйа-лӣлā-кӣртанов из «Бхаджана-рахасьи» Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура, однако эти кӣртаны и комментарии к ним декламировались только среди преданных, а не публично. С тех пор каждый год во время Кāртики все ученики, обладающие самой разной квалификацией, слушали «Бхаджана-рахасью» вплоть до четвёртого стиха. Лишь немногим, в частности продвинутым ученикам, разрешалось петь или обсуждать оставшиеся кӣртаны и комментарии к ним.

Однажды в 1913 году в дом, который Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур арендовал в Калькутте, неожиданно прибыл один кӣртанӣйā. И когда он запел: бхувана-мохинӣ рāдхе – «О Рāдхā, Ты очаровываешь весь мир», Ш́рӣ Сиддхāнта Сарасватӣ тут же возразил: «Это сиддхāнта-вирудха (не соответствует выводам ш́āстр).
Рāдхā очаровывает ум того, кто очаровывает Собой духовный мир, Кр̣ш̣н̣у, и потому будет правильнее обращаться к ней Бхувана-мохана-маномохинӣ».*** 
Затем он подробно объяснил авторитетный рӯпāнуга-кӣртан имени Рāдхи и высказался против обмана прāкр̣та-сахаджий, заключавшегося в их чрезмерной увлечённости воспеванием Её имени. Когда ученик-гр̣хастха попросил: «Гуру-махāрāджа, пожалуйста, попросите Ананта Вāсудеву спеть песню “Йаш́оматӣ-нандана”. Он так красиво её поёт», Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур ответил: «Это неправильное настроение. Кӣртан следует петь для удовольствия Кр̣ш̣н̣ы, а не для того, чтобы самим слушать и наслаждаться. Йаш́оматӣ-нандана браджа-бара-нāгара – ты хочешь нāгары. Ты хочешь слушать такие песни, а не душ̣т̣а мана! туми кисера вайш̣н̣ава? или  гопӣнāтха мама ниведана ш́уно».**** 
Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур был категорически против, чтобы профессиональным певцам платили за кӣртан. Он говорил: «Они поют не “Хари! Хари!”, а “Деньги! Деньги!” и таким образом просто-напросто усиливают выделение своей желчи».
Однажды на рассвете в Йогапӣт̣хе Ш́рӣ Сӣтāнāтха дāс Махāпāтра Бхакти Тӣртха, ученик Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура и опытный музыкант, играл на фисгармонии и разными затейливыми голосами сладко напевал: раи джаго, раи джаго – «Рāдхā, просыпайся! Рāдхā, просыпайся!»***** Когда об этом сообщили Ш́рӣле Бхактисиддхāнте Сарасватӣ, он остановил пение, сказав: «Сначала пробудитесь сами. Лишь после того, как Вы сами осознаете свою изначальную духовную форму, Вы можете начать думать о том, чтобы будить Ш́рӣматӣ Рāдхāрāн̣ӣ».
В другом случае тот же самый преданный пел махā-мантру так протяжно, что произнесение одной мантры занимало у него целых пятнадцать минут. Он менял тональность своего голоса и фисгармонии вверх и вниз, а также жестикулировал, выражая тем самым якобы свои глубокие эмоции.****** Позднее Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур отметил, что за время, которое потребовалось музыканту для того, чтобы спеть всего лишь одну мантру, можно было бы спеть её пятьдесят раз. Вдобавок он сказал:

«Люди, у которых нет вкуса к святым именам или преданному служению, привязаны к красивым мелодиям и музыкальным выступлениям, поскольку это развлекает их чувства. Мы сможем прогнать апатичность и все другие анартхи, если будем громко, вкладывая в это полную веру, совершать кӣртан махā-мантры в обществе чистых преданных. Представители тāла-т̣окā сампрадāйи, которых интересуют лишь ритм и другие музыкальные атрибуты, полностью опутаны желанием прибыли, всеобщего почитания и известности.* Чистые преданные всегда держатся на расстоянии от подобных притворщиков и поклоняются святому имениё с головой погружаясь в сан̇кӣртану. Бхагавāн, к которому взывают честные преданные, произнося Его имена, открывает им Свою трансцендентную форму, качества и игры. Любовь к Кр̣ш̣н̣е развивается исключительно в сердцах тех, кто воспевает таким образом».** 

Примерно в 1905 году на собрании в Лохагаде, в округе Джессор, после того, как кӣртанӣйā запел: «Позволь мне увидеть Тебя, стоящим на лотосе моего сердца слева, играющим на флейте», Ш́рӣ Сиддхāнта Сарасватӣ спел фальцетом в припеве: «О мой наёмный садовник, если Ты не появишься там, я устрою Тебе взбучку!» Затем он осудил подобное умонастроение: «Здесь нет даже и тени бхакти. Это просто желание личного наслаждения. Настоящие преданные так не поют».*** 
Ш́рӣла Сарасватӣ Т̣хāкур знал все песни Ш́рӣлы Бхактивиноды Т̣хāкура наизусть, поскольку они были его душой. Его любимыми песнями были «Гопӣнāтха», «Рāдхā-Кр̣ш̣н̣а Бол», «Джайа Рāдхā-Мадхава», «Ш́рӣ Нāма-кӣртан» и «Харинāма Туйā Анека Сварӯпа». А «Прāртханā» и «Према-бхакти-чандрикā» были практически самим его дыханием. Особенно он получал удовольствие, слушая песню Нароттамы дāса Т̣хāкура «Ш́рӣ-рӯпа-ман̃джарӣ-пада», которую, как он говорил, сāдхаки должны носить на своих шеях, как гирлянду.**** В особенности на āвирбхāва-титхи Виш̣н̣у-аватар он хотел, чтобы пели «Даш́āватāра Стотру» Ш́рӣ Джайадевы Госвāмӣ.
Прежде чем открыть Ш́рӣ Пуруш̣оттама Мат̣х, Ш́рӣла Бхактисиддхāнта Сарасватӣ в течение двух месяцев жил с несколькими преданными в арендуемом доме в Пурӣ. В то время рано утром он посылал их на берег моря, чтобы они вместе пели там Пан̃ча-таттва мантру: ш́рӣ-кр̣ш̣н̣а-чайтанйа прабху нитйāнанда ш́рӣ-адвайта гадāдхара ш́рӣвāсāди-гаура-бхакта-вр̣нда. Он объяснял это тем, что Чайтанья Махāпрабху вместе со Своими спутниками в это время приходили туда принять омовение».*****

*«Учение Ш́рӣ Чайтаньи» 362
** Также он говорил, что религиозные танцы не следует исполнять на сцене. Следует танцевать исключительно в храме перед божеством Кр̣ш̣н̣ы для Его удовольствия.
*** Бхувана-мохинӣ – Дургā. Аналогичное объяснение о Бхувана-мохана-маномохинӣ приводится в Ч.-ч. Ади 4.95.
**** Эти две песни сообщают начинающим преданным о важности контроля над своим умом, а также о важности искренности, сердечной молитвы и смирения.
***** Это первые слова кӣртана, который исполняется незадолго до рассвета, известного вайш̣н̣авского поэта Видйāпати, который описывает попугаев, призывающих Рāдху проснуться.
****** Этот стиль пения махā-мантры, когда святые имена становятся практически неузнаваемыми, является типичным для бенгальских кӣртанӣй.
* Тāла-т̣окā – хлопанье в ладоши в такт музыке. (Тāла – музыкальный ритм; т̣окā – хлопанье).
** Б.В. Нāрāйан̣а Махāрāджа, «Ачарйа Кешари», 64-65.
*** «Ш́рӣла Прабхупāдера Голока-ва̄н̣и» 3.172.
****«Ш́рӣла Прабхупāдера Голока-ва̄н̣и» 3.2
***** Это утверждение основывалось на том понимании, что игры Господа Чайтаньи в Навадвӣпе и Пурӣ проявлены вечно, хотя их могут видеть только достаточно продвинутые и удачливые преданные, как сказано в Ч.б. Мадхья 23.513:
адйāпиха чайтанйа эи саба лӣлā каре
йāн’ра бхāгйе тхāке, се дехкхайе нирантаре
«Даже сейчас Господь Чайтанья совершает все эти игры. Те, кто удачлив, могут видеть их постоянно». 

(«Шри Бхактисиддханта Вайбхава», Том I, Глава 11 «Воспевание Святых Имён»)